Гордый – и в этой жизни пребывает в состоянии полной изоляции (тьма кромешная). Посмотреть, как он беседует, спорит: он или вовсе не слышит того, что ему говорят, или слышит только то, что совпадаете его взглядами; если же ему говорят что-либо, несогласное с его мнениями, он злится, как от личной обиды, издевается и яростно отрицает. В окружающих он видит только те свойства, которые он сам им навязал, так что даже в похвалах своих он остается гордым, в себе замкнутым, непроницаемым для объективного.
Характерно, что наиболее распространенные формы душевной болезни – мания величия и мания преследования – прямо вытекают из "повышенного самоощущения" и совершенно немыслимы для смиренных. простых, забывающих себя людей. Ведь и психиатры считают, что к душевной болезни (паранойя) ведут, главным образом, преувеличенное чувство собственной личности, враждебное отношение к людям, потеря нормальной способности приспособления, извращенность суждений. Классический параноик никогда не критикует себя, он всегда прав в своих глазах и остро недоволен окружающими людьми и условиями своей жизни.
Вот где выясняется глубина определения преп. Иоанна Лествичника: "Гордость есть крайнее души убожество". Гордый терпит поражение на всех фронтах:
Психологически – тоска, мрак, бесплодие.
Морально – одиночество, иссякание любви, злоба. С богословской точки зрения – смерть души, предваряющая смерть телесную, геенна еще при жизни.
Гносеологически – солипсизм.
Физиологически и патологически – нервная и душевная болезнь.
В заключение естественно поставить вопрос: как бороться с болезнью, что противопоставить гибели, угрожающей идущим по этому пути?
Ответ вытекает из сущности вопроса – смирение, послушание объективному; послушание, по ступенькам – любимым людям, близким, законам мира, объективной правде, красоте, всему доброму в нас и вне нас, послушание Закону Божию, наконец – послушание Церкви, ее уставам, ее заповедям, ее таинственным воздействиям.
А для этого-то, что стоит в начале христианского пути: "Кто хочет идти за Мною, пусть отвержется себя".
Да отвержется,... да отвергается каждый день; пусть каждый день – как стоит в древнейших рукописях – берет человек свой крест – крест терпения обид, поставления себя на последнее место, пронесения огорчений и болезней и молчаливого принятия поношения, полного безоговорочного послушания – немедленного, добровольного, радостного, бесстрашного, постоянного.
И тогда ему откроется путь в царство покоя, "глубочайшего смиренномудрия, все страсти истребляющего". Богу нашему, "Который гордым противится, а смиренным дает благодать", – слава.
http://www.xpa-spb.ru/libr/Elchaninov/zapisi08.html
Гордость = одиночество = тьма кромешная. Гордость, – отсюда самолюбие, отсюда – пристрастность, неспособность самооценки, – отсюда глупость. Каждый гордец глуп в своих оценках, хотя бы от природы имел гениальный разум. И обратно, смиренный мудр, хотя бы был и "неумен"; сущность мудрости – чувство Истины и смирение перед ней – доступна ему.
Есть два рода людей по их способности к духовному, – если не опыту, то хоть пониманию.
Одни, – в разговоре с ними язык прилипает к гортани, – никакого отклика и резонанса, глухота и слепота. И это почти всегда люди благополучные, сытые, благоустроенные; они шутливы, остроумны, добродушны. И другие, которые ловят каждое слово о духовном, понимают с полуслова, строги к себе, способны к покаянию и умилению, до боли чувствительны к чужому горю, – это больные, несчастные, умирающие. Раньше я боялся их, а теперь радуюсь всякой возможности быть именно в !!{таком} обществе и всегда сам получаю урок. Сколько прошло перед моими глазами случаев, когда безнадежно-плотские люди, под влиянием болезни, делались тонкими, одухотворенными, умилительными. Иногда, впрочем, бывает и наоборот: человек под влиянием несчастий как-то грубеет. И это ясно отчего – человек жадно кидается на жизнь, на счастье, ставит его выше всего, выше Церкви, Бога, любви к Христу, и обрушившееся несчастие застает его врасплох, озлобляет, огрубляет его.
http://www.xpa-spb.ru/libr/Elchaninov/zapisi01.html